321 млрд рублей за один месяц ушли из России за границу — максимальный объем примерно за год. Складывается впечатление, что россияне начали массово выводить деньги из страны.
Но исходная статистика говорит о более сложном процессе. Более того, часть этих денег вообще может не иметь отношения к классическому бегству капитала. За четыре года санкций Россия, российский бизнес и сами граждане выстроили новую систему трансграничных расчетов. Деньги теперь уходят другими маршрутами, в других валютах и для гораздо более широкого набора операций — от покупки валюты и зарубежной недвижимости до туризма, обучения и расчетов небольшого бизнеса с иностранными поставщиками.
И это принципиально меняет трактовку рекордных 321 млрд рублей.
Что на самом деле произошло
По данным Банка России, которые приводит Forbes, в июне 2026 года трансграничные нетто-переводы физических лиц достигли 321 млрд рублей. Это максимальный показатель с июля 2025 года. За весь II квартал объем превысил 800 млрд рублей.
Но здесь есть оговорка, о которой говорит финансовый аналитик NPB Markets Виктор Емченко:
Речь идет о переводах физических лиц, а не о совокупных платежах российского бизнеса иностранным поставщикам.
Прочитав новость о том, что из России рекордными темпами выводят деньги, формально опирается на реальную цифру, но экономический смысл этой цифры не раскрывает.
Для сравнения: в IV квартале 2022 года физлица перевели за рубеж около 1,7 трлн рублей. Тогда структура поведения действительно была похожа на экстренную эвакуацию капитала: люди открывали счета в других странах, переводили накопления, покупали валюту и пытались снизить российские риски. Около 80% переводов тогда приходилось на иностранную валюту.
Сейчас ситуация другая.
Во II квартале 2026 года объем переводов составляет примерно половину пикового уровня конца 2022 года, а главное — изменилась их валютная структура.
В июне 55% переводов пришлось на рубли. Получается примерно 177 млрд рублей из 321 млрд были отправлены за границу именно в российской валюте.
Рубли уезжают из России
До 2022 года рядовой россиянин держал доллары или евро в российском банке и через SWIFT переводил их на иностранный счет.
После санкций эта цепочка начала разрушаться. Одни российские банки отключили от SWIFT, другие попали под санкции, иностранные банки усилили комплаенс, переводы в долларах стали проходить через дополнительные банки-корреспонденты либо вообще возвращаться.
Рынок адаптировался.
Теперь человек может отправить рубли в банк или платежную инфраструктуру другой страны, а конвертация происходит уже за пределами России.
Именно этим Forbes объясняет необычное изменение структуры переводов. Т-Банк сообщает изданию, что если раньше фактически существовало два основных канала — SWIFT и карточные переводы, — то теперь используются сотни различных каналов.
То есть высокий объем рублевых трансграничных переводов можно интерпретировать совершенно иначе.
Это может быть не признаком разрушения финансовых связей России с внешним миром, а, наоборот, свидетельством того, что вместо нескольких старых каналов возникла распределенная платежная система.
Деньги продолжают перемещаться, просто маршрут стал длиннее.
Условная цепочка раньше выглядела так:
Российский банк → европейский или американский банк → получатель.
Теперь она может выглядеть следующим образом:
Россия → рублевый перевод → банк дружественной страны → конвертация в юань, доллар, дирхам или другую валюту → конечный платеж.
Сам факт того, что рублевые переводы впервые стали сопоставимы с валютными и даже превысили их, показывает масштаб этой перестройки.
Импорт
Сказать, что 321 млрд рублей ушли только на закупку импортных товаров, нельзя. Статистика Банка России, которую обсуждает Forbes, относится к физическим лицам.
Корпоративные платежи крупных импортеров находятся в другой статистике.
Но полностью отбрасывать связь между ростом таких переводов и внешней торговлей тоже неправильно.
Т-Банк указывает среди причин роста трансграничных переводов расчеты малого бизнеса через физические карты. Банк также сообщает, что одним из наиболее быстрорастущих направлений переводов стал Китай.
Вот здесь появляется интересная экономическая механика.
Малый предприниматель может покупать оборудование, комплектующие, электронику, товары для перепродажи или оплачивать иностранные сервисы не через полноценный корпоративный SWIFT-платеж, а используя зарубежную карту, счет физлица либо посредническую платежную инфраструктуру.
С точки зрения статистики деньги отправил человек.
С экономической точки зрения деньги могли обслуживать импорт.
Поэтому граница между «личным переводом» и «внешнеторговым платежом» после 2022 года стала менее очевидной.
Особенно это касается небольших операций.
Если российскому магазину необходимо заказать в Китае партию товара на несколько тысяч долларов, открывать сложную международную корпоративную платежную цепочку иногда бессмысленно. Предприниматель может пополнить зарубежный счет или карту и рассчитаться уже с нее.
В статистике появляется трансграничный перевод физлица.
В реальной экономике появляется коробка китайской электроники на российском маркетплейсе.
Это разные вещи с точки зрения бухгалтерии, но один экономический процесс.
Россия действительно перестроила внешние расчеты
Есть и более широкие данные Банка России, которые подтверждают сам факт перестройки внешнеэкономической инфраструктуры.
В I квартале 2026 года доля рубля в поступлениях за российский экспорт достигла 62% против 46% годом ранее. Одновременно сокращалась доля валют недружественных стран. Особенно заметно использование рубля выросло в расчетах со странами Азии.
Сам ЦБ связывал изменение валютной структуры последних лет с перенаправлением торговых потоков и переходом на рубли, юани и другие валюты дружественных государств.
То есть санкции не остановили международные расчеты.
Они сделали их дороже, сложнее и длиннее.
Появилась дополнительная комиссия посредников, валютная конвертация, комплаенс иностранных банков, риск зависания платежа, необходимость использовать банки третьих стран.
Но сама система продолжила работать.
Поэтому растущие трансграничные переводы могут частично отражать не усиление изоляции России, а стоимость обхода этой изоляции.
Если раньше для покупки товара за $100 000 было достаточно одного платежа непосредственно поставщику, теперь деньги иногда проходят через несколько счетов и юрисдикций.
При этом итоговый экономический смысл операции остается прежним: российский покупатель оплачивает иностранный товар или услугу.
Но большая часть 321 млрд — совсем не обязательно импорт
Здесь важно не впасть в противоположную крайность и не объявить весь рост переводов доказательством успешного обхода санкций.
У перевода денег за границу сейчас есть как минимум несколько крупных причин.
Первая — хранение сбережений.
После санкций держать доллары и евро непосредственно в российской банковской системе стало менее удобно. Поэтому часть россиян переводит рубли в другую страну и уже там покупает валюту.
Forbes приводит именно такую версию. Особенно привлекательной эта схема становится в периоды относительно крепкого рубля: за одну и ту же сумму можно купить больше иностранной валюты.
Вторая причина — туризм.
Причем этот фактор подтверждается уже макроэкономической статистикой.
По данным Банка России, в январе-июне 2026 года дефицит баланса услуг достиг $21,3 млрд против $20,2 млрд годом ранее. Одной из основных причин регулятор называет увеличение расходов россиян во время зарубежных поездок.
Российские Visa и Mastercard за границей не работают. Значит, человеку приходится заранее пополнять зарубежную карту, переводить деньги на иностранный счет, использовать платежного посредника либо покупать валюту другим способом.
Формально это снова выглядит как вывод денег.
Фактически человек просто собирается неделю провести в Турции.
Третья причина — обучение, лечение, аренда жилья и содержание родственников за рубежом.
Четвертая — зарубежная недвижимость.
Пятая — финансирование бизнеса, зарегистрированного в другой стране.
Шестая — диверсификация капитала: человек действительно переводит часть состояния за границу, чтобы снизить страновой риск.
И эта последняя категория уже действительно является классическим выводом капитала.
Проблема в том, что одна агрегированная цифра в 321 млрд рублей не позволяет надежно разделить эти потоки.
Есть еще одна цифра, которая плохо сочетается с версией о финансовой панике
Если бы Россия одновременно столкнулась с массовым бегством капитала, коллапсом внешней торговли и резким оттоком денег, это проявилось бы сразу в нескольких показателях.
Но платежный баланс пока показывает другую картину.
За январь-июнь 2026 года профицит счета текущих операций России достиг $34,1 млрд против $20,4 млрд за аналогичный период 2025 года.
Профицит торговли товарами увеличился до $65,4 млрд против $54,2 млрд годом ранее.
При этом импорт продолжал расти.
Получается довольно интересная комбинация.
Россия экспортирует больше товаров в стоимостном выражении, импорт тоже растет, граждане активнее тратят деньги за рубежом, а трансграничные переводы физлиц достигают максимума за год.
Это не очень похоже на февраль-март 2022 года, когда главной причиной движения денег была неопределенность.
Гораздо больше это похоже на нормализацию новой модели внешнеэкономических отношений.
Россияне снова активно ездят за границу.
Бизнес научился рассчитываться с иностранными партнерами.
Появились новые банки-посредники.
Появились зарубежные карты.
Расширились расчеты в рублях.
Торговля переориентировалась в сторону Азии.
Часть капитала действительно продолжает выводиться и диверсифицироваться.
Все эти процессы одновременно попадают в одну большую цифру.
Кто теперь переводит деньги
До 2022 года значительную часть рынка международных денежных переводов формировали трудовые мигранты, отправлявшие заработанные в России деньги в страны Центральной Азии.
Теперь структура поменялась.
По данным Т-Банка, которые приводит Forbes, 63% трансграничных переводов приходится на россиян. Банк перечисляет среди сценариев использования туризм, обучение и расчеты малого бизнеса через физические карты.
Это серьезная структурная перемена.
Международный денежный перевод перестал быть относительно нишевой услугой.
После отключения российских карт за рубежом он фактически превратился в часть платежной инфраструктуры.
Чтобы купить авиабилет иностранной авиакомпании, оплатить гостиницу, заказать товар у китайского производителя или перевести деньги ребенку, который учится за границей, человеку зачастую сначала приходится физически вывести деньги из российской банковской системы.
Статистика видит движение капитала через границу.
Но пользователь видит оплату товара.
Санкции создали парадокс
Чем сложнее становится напрямую платить из России, тем больше промежуточных трансграничных операций может потребоваться экономике.
Это на первый взгляд противоречит логике.
Кажется, что усиление санкций должно уменьшать количество международных переводов.
Но после первоначального шока происходит адаптация.
Закрылся один канал — появился второй.
Закрыли второй — платеж пошел через другую страну.
Ограничили доллар — начали использовать рубль или юань.
Перестала работать российская карта — появилась зарубежная.
Попал под санкции платежный сервис — оборот перетек в банки и альтернативные системы.
Хороший пример произошел уже летом 2026 года. После ограничений против «Золотой Короны» объем переводов через Т-Банк по пяти затронутым направлениям сначала вырос с 2,86 млрд до 3,29 млрд рублей, затем примерно до 3,6 млрд — примерно на 27% относительно исходного уровня. По отдельным направлениям рост оказался значительно выше: например, по Грузии он достиг 135%.
То есть санкция против одного платежного канала не обязательно уничтожает платеж.
Она может просто перенаправить его в другой канал.
Виктор Емченко:
Россияне действительно стали больше переводить денег за границу. Часть средств идет на зарубежные накопления, недвижимость и диверсификацию капитала. Но одновременно трансграничные переводы превратились в обычный платежный инструмент для туризма, обучения, покупок, содержания зарубежных счетов и операций малого бизнеса.
И здесь санкционный эффект работает противоположно тому, как его можно представить.
Рост переводов может означать не то, что международные финансовые связи России разрушаются, а то, что рынок научился обходиться без прежней инфраструктуры.
SWIFT, долларовый перевод из российского банка и международная Visa перестали быть единственными воротами во внешний мир. Вместо них возникло множество более дорогих и сложных маршрутов.
Поэтому сам по себе новый максимум переводов не доказывает ни «бегство капитала», ни успешное развитие параллельного импорта.
Чтобы доказать первое, нужно смотреть одновременно на финансовый счет платежного баланса, изменение иностранных активов российских резидентов, спрос населения на валюту, банковские депозиты и движение курса.
Чтобы доказать второе — географию переводов, импорт по странам, валюту внешнеторговых расчетов, расчеты малого бизнеса и объем поставок через посреднические юрисдикции.
Но уже имеющиеся данные дают основание для более интересного вывода, чем просто «деньги уходят из России».
За четыре года Россия фактически создала альтернативную трансграничную платежную инфраструктуру. Она дороже, фрагментированнее и сильнее зависит от посредников, зато позволяет продолжать расчеты даже тогда, когда привычные каналы блокируются. И рекордные рублевые переводы могут быть одним из симптомов именно этой перестройки.
