Еще в декабре 2024 года доллар в среднем стоил около 102,4 рубля. В мае 2026-го средний курс опустился примерно до 73 рублей, а в первой половине июня доллар временами торговался в районе 70–71 рубля — уровней, которых рынок не видел с начала 2023 года. За 2025 год рубль укрепился к доллару в среднем на 23,5%.
Но к середине августа картина изменилась. В июле доллар успел опуститься до 75,93 рубля, однако официальный курс на 14 августа составляет уже 83,8058 рубля, а на 15 августа Банк России установил 84,5449 рубля. От июльского минимума доллар подорожал более чем на 11%. Поэтому сейчас правильнее говорить не о продолжающемся укреплении рубля, а о том, почему российская валюта так сильно выросла в 2025 — первой половине 2026 года и почему этот механизм постепенно начинает работать в обратную сторону.
Самая распространенная ошибка — объяснять происходящее одной причиной. Например, высокой ключевой ставкой, продажами валюты экспортерами или действиями Центробанка. Курс рубля сформировался на пересечении сразу нескольких факторов: Россия получала много валюты от экспорта, спрос импортеров на нее оставался относительно сдержанным, дорогие рублевые деньги делали хранение капитала в рублях выгоднее, трансграничное движение капитала после 2022 года стало существенно сложнее, а бюджетные операции в отдельные периоды дополнительно увеличивали предложение валюты.
Именно сочетание этих факторов позволило доллару пройти путь примерно со 100–105 рублей к 70–80. Но часть этих факторов уже ослабевает.
Сильный рубль не означает сильную экономику
Курс валюты — это прежде всего цена одной валюты относительно другой. Если на российском валютном рынке сегодня условно продают $10 млрд, а желающих купить валюту на импорт, зарубежные активы, туризм и вывод капитала существует только на $8 млрд, возникает избыток долларов и юаней. Их цена в рублях снижается.
Для укрепления рубля необязательно, чтобы экономика росла на 5–7%, производительность труда била рекорды, а иностранные инвесторы массово покупали российские активы.
Достаточно, чтобы предложение иностранной валюты превышало спрос.
После 2022 года эта особенность российского рынка стала особенно заметна. Банк России прямо указывает, что в новых условиях курс в большей степени формируется через баланс валютных поступлений экспортеров и спроса импортеров, тогда как роль трансграничных потоков капитала снизилась из-за санкций и ограничений движения капитала. При этом формально рубль остается валютой с плавающим курсом: государство не устанавливает административно, что один доллар должен стоить, например, 80 рублей.
И это первая часть ответа на вопрос, почему рубль оказался настолько крепким.
России продолжало поступать много иностранной валюты, а каналов, через которые эта валюта могла уйти обратно из страны, стало меньше.
У России снова вырос профицит внешней торговли
Один из самых сильных фундаментальных факторов рубля сейчас — торговый баланс.
За январь–июнь 2026 года российский экспорт товаров достиг $226,4 млрд против $196 млрд годом ранее. Рост — примерно 15,5%.
Импорт одновременно увеличился с $141,8 млрд до $161 млрд, то есть примерно на 13,5%.
В результате положительное сальдо торговли товарами выросло с $54,2 млрд до $65,4 млрд — примерно на 20,7%.
Еще показательнее текущий счет платежного баланса. Его профицит за первое полугодие составил $34,1 млрд против $20,4 млрд за аналогичный период 2025 года. Рост — примерно на 67%.
Механика здесь довольно простая.
Российские компании продают за границу нефть, нефтепродукты, металлы, удобрения, зерно и другую продукцию. За экспорт они получают иностранную валюту либо валюты стран — торговых партнеров. При этом зарплаты, налоги, часть логистики, услуги российских подрядчиков и множество других расходов экспортеры оплачивают в рублях.
Следовательно, часть экспортной выручки приходится конвертировать.
На другой стороне рынка находятся импортеры, которым нужны юани, доллары, евро и другие валюты для оплаты зарубежных товаров.
Если предложение со стороны экспортеров превышает спрос со стороны импортеров, курс рубля укрепляется.
В июне 2026 года экспорт товаров составил $43,3 млрд, а импорт — $30,8 млрд. Только торговля товарами дала профицит примерно $12,5 млрд за один месяц. Для валютного рынка это серьезный запас предложения иностранной валюты.
Причем речь идет не только о количестве экспортируемой нефти.
Значение имеет весь поток экспортной выручки и момент, когда она фактически приходит в страну.
Банк России отмечал, что часть укрепления рубля во втором квартале была связана именно с высокими экспортными поступлениями с временным лагом. Нефть могла быть продана несколько недель назад, платеж мог прийти позже, а валюта конвертировалась еще позже. Поэтому связь между сегодняшней ценой барреля и сегодняшним USD/RUB работает не мгновенно.
Ключевая ставка сделала рубль дорогим активом
В начале 2025 года ключевая ставка Банка России находилась на уровне 21%.
Это экстремально высокий уровень стоимости денег. Сейчас ставка уже снижена до 14%, но большую часть периода укрепления рубля денежно-кредитная политика была значительно жестче.
Высокая ставка влияет на валютный рынок сразу по нескольким каналам.
Первый — депозиты и облигации.
Когда рублевый депозит или долговой инструмент способен приносить двузначную доходность, держать деньги в рублях становится финансово привлекательнее, чем при ставке 5–7%. Чтобы покупка валюты оказалась выгоднее, доллар или юань должны подорожать достаточно сильно, чтобы компенсировать потерянную рублевую доходность.
Представим упрощенный пример.
У компании есть 100 млн рублей свободной ликвидности. При доходности около 20% потенциальный процентный доход за год измеряется десятками миллионов рублей. Если компания вместо этого заранее купит валюту и будет хранить ее без сопоставимой доходности, она принимает на себя заметную альтернативную стоимость.
Поэтому высокие рублевые ставки способны сдвигать момент покупки валюты.
Второй канал — кредит.
При ставках 20%+ дорогими становятся кредиты для бизнеса и населения. Компании осторожнее расширяют запасы, потребители меньше покупают автомобили, технику и другие товары в кредит, инвестиционная активность охлаждается.
Значительная часть этих товаров или их компонентов импортируется.
Меньше кредитования → меньше спроса → меньше импорта → меньше потребность в иностранной валюте.
Банк России прямо связывал укрепление рубля в 2025 году с жесткими денежно-кредитными условиями: высокая ставка ограничивала импортный спрос и одновременно увеличивала привлекательность рублевых активов.
Получается интересная конструкция.
Высокая ставка поддерживает рубль одновременно с двух сторон:
она увеличивает желание держать рубли и уменьшает желание покупать валюту для импорта.
Именно поэтому влияние ставки на USD/RUB оказалось значительно сильнее, чем может показаться по одному только рынку депозитов.
Россия стала меньше нуждаться в валюте, чем до 2022 года
Санкции принято автоматически считать фактором ослабления национальной валюты. Для российского рынка эффект оказался сложнее.
С одной стороны, ограничения действительно ухудшают внешнюю торговлю: усложняют расчеты, транспортировку, страхование, экспорт технологий и доступ к международному капиталу.
С другой — ограничения работают и против оттока валюты.
Российским компаниям и гражданам стало сложнее покупать иностранные ценные бумаги, проводить некоторые зарубежные платежи, инвестировать через западную инфраструктуру и свободно перемещать капитал между российской и иностранной финансовыми системами.
Параллельно часть импорта была замещена российским производством или поставками из других стран.
Банк России относит импортозамещение, ограничения импорта и снижение спроса на иностранные финансовые активы к структурным факторам, которые в последние годы уменьшали потребность экономики в иностранной валюте.
До 2022 года часть экспортной валютной выручки довольно естественно поглощалась покупкой иностранных активов.
Условно бизнес заработал $100 млн на экспорте и мог оставить часть денег на зарубежных счетах, приобрести иностранные ценные бумаги, профинансировать иностранную структуру или вложиться в зарубежный проект.
Сейчас этот канал намного уже.
Валюта физически может поступить в экономику, но способов вывести сопоставимый объем капитала за пределы российского финансового контура стало меньше.
Для курса это создает парадоксальный эффект: экономика может находиться под санкционным давлением, а национальная валюта при этом укрепляться.
Это не противоречие.
Просто курс измеряет баланс спроса и предложения валюты, а не интегральное качество экономики.
Импорт восстанавливался медленнее, чем предложение валюты
Есть еще одна деталь, без которой сложно объяснить движение USD/RUB к 70–75.
После укрепления рубля импорт действительно начал расти.
За первое полугодие 2026 года импорт товаров увеличился примерно на 13,5% год к году. Банк России отдельно отмечал рост поставок машин, оборудования и транспортных средств на фоне более крепкого рубля.
И здесь появляется механизм саморегуляции валютного курса.
Предположим, доллар падает со 100 до 75 рублей.
Импортное оборудование стоимостью $1 млн в чистой валютной пересчетной модели дешевеет со 100 млн до 75 млн рублей.
Разница — 25 млн рублей.
У российского бизнеса появляется дополнительный стимул покупать импортное оборудование. Аналогично дешевеют зарубежные комплектующие, электроника, автомобили и множество потребительских товаров.
Импортер начинает покупать больше валюты.
Спрос на валюту растет.
Рубль получает давление в сторону ослабления.
Поэтому сильный рубль сам постепенно создает условия для собственного ослабления.
Банк России фактически описывал именно такой процесс: предыдущее укрепление рубля стало одним из факторов постепенного восстановления импорта.
И сейчас этот эффект становится заметнее.
Рубль поддерживали ограничения движения капитала
После 2022 года валютный рынок России сильно изменился структурно.
Это уже не тот рынок, который существовал в 2019 или 2021 году.
Отдельные валюты ушли из биржевых торгов, международная расчетная инфраструктура стала сложнее, появились ограничения на трансграничные операции и движение капитала, а значение юаня во внешней торговле и внутреннем валютном обороте резко выросло.
Банк России прямо указывает, что действующие ограничения движения капитала во многом являются ответом на внешние санкционные ограничения. Одновременно регулятор продолжает характеризовать российский режим валютного курса как плавающий.
Отсюда две крайности, обе неправильные.
Первая: «рубль свободно торгуется точно так же, как до 2022 года».
Нет. Структура рынка изменилась.
Вторая: «курс рубля просто нарисован Центробанком».
Тоже нет.
Если бы курс административно назначался государством, мы не увидели бы движение доллара от 100+ рублей к 70, затем к 80 и теперь к 84–85 в ответ на изменение внешней торговли, ставок и спроса.
Корректнее говорить о плавающем курсе внутри гораздо более закрытой и фрагментированной финансовой системы.
А такая система естественным образом требует меньше иностранной валюты для движения капитала.
Обязательная продажа валютной выручки уже не объясняет происходящее
Еще один распространенный аргумент: рубль якобы укрепился потому, что экспортеров заставляют продавать валюту.
Для 2023–2024 годов этот фактор действительно имел большое значение.
Но применять это объяснение к 2026 году напрямую нельзя.
В августе 2025 года правительство обнулило нормативы обязательной продажи валютной выручки крупнейшими экспортерами. До этого действовали требования по репатриации и продаже определенной доли поступившей валюты.
При этом экспортеры не перестали продавать валюту.
Почему?
Потому что государственное требование — далеко не единственная причина конвертации.
Нефтяной компании нужны рубли на зарплаты.
Металлургическому предприятию нужны рубли для расчетов с российскими поставщиками.
Экспортеру нужны рубли для налогов.
У компании могут быть рублевые кредиты и капитальные расходы.
А при высоких процентных ставках появляется дополнительный стимул не держать избыточную ликвидность в низкодоходной иностранной валюте.
По данным Банка России, в июле 2026 года нефинансовые компании оставались крупными продавцами иностранной валюты: чистые продажи составили около $22,2 млрд. Это на 19,9% меньше июня, но все еще выше среднего значения предыдущего года — примерно $19,4 млрд в месяц.
То есть обязательный норматив уже отсутствует, а предложение валюты со стороны бизнеса остается большим.
Это принципиальная разница.
Бюджетное правило тоже влияло на рынок — но его эффект постоянно меняется
Государственные операции с валютой часто описывают слишком примитивно: «ЦБ продает валюту и укрепляет рубль».
На практике схема сложнее.
Министерство финансов проводит операции в рамках бюджетного правила, а Банк России зеркалирует и корректирует отдельные операции, связанные в том числе с Фондом национального благосостояния.
В первой половине 2025 года Банк России корректировал регулярные операции на продажи валюты примерно на 8,86 млрд рублей в день. Если объем покупок Минфина был меньше этой величины, итоговая операция Банка России превращалась в чистую продажу валюты. Это увеличивало ее предложение на внутреннем рынке и создавало дополнительную поддержку рублю.
Но в 2026 году ситуация уже другая.
Для второго полугодия Банк России установил корректировку всего на 0,58 млрд рублей в день. В августе Минфин планировал покупать валюту и золото примерно на 6,5 млрд рублей ежедневно. С учетом корректировки получается порядка 5,92 млрд рублей чистых покупок в день. Это уже не поддержка рубля, а дополнительный спрос на валютные активы.
Вот почему нельзя объяснять крепкий рубль одной фразой «ЦБ продает валюту».
Механизм меняется вместе с нефтегазовыми доходами, бюджетным правилом и операциями ФНБ.
Более того, к августу 2026 года этот канал скорее должен работать против чрезмерного укрепления рубля.
А как же нефть?
Связь «нефть растет — рубль растет» работала намного прямее двадцать лет назад, чем сейчас.
Нефть по-прежнему имеет огромное значение, потому что влияет на экспортные поступления России. Но между ценой барреля сегодня и продажей экспортной валюты сегодня есть лаг.
Средняя цена Urals в июле 2026 года оценивалась Банком России примерно в $59,02 за баррель против $63,52 в июне. Регулятор отдельно указывает, что изменение экспортных цен может отражаться на валютных поступлениях с задержкой примерно в один-два месяца.
Поэтому падение нефти сегодня способно ударить по рублю не в ту же секунду, а через несколько недель.
И именно ухудшение цен на основные товары российского экспорта Банк России называл одним из основных факторов ослабления рубля после июньского заседания. Одновременно спрос импортеров на валюту оставался повышенным.
Получается двойное давление.
С одной стороны, через несколько недель может поступать меньше экспортной валюты.
С другой — импортеры начинают покупать больше.
Это почти зеркальная противоположность ситуации, которая толкала доллар с 100 рублей к 70–75.
Почему рубль оказался даже крепче, чем ожидали
Масштаб укрепления оказался неожиданным даже для официальных прогнозистов.
Весной 2026 года Минэкономразвития пересмотрело оценку среднего курса доллара на весь 2026 год примерно с 92,2 до 81,5 рубля, объясняя пересмотр более сильным торговым балансом и более жесткими денежно-кредитными условиями.
Но в мае средний доллар оказался уже около 73 рублей.
В первой половине июня рынок видел 70–71.
Даже после июльского ослабления реальный эффективный курс рубля оставался примерно на 12,1% выше медианного значения периода с января 2015 по июнь 2026 года. То есть с поправкой на инфляцию и валюты торговых партнеров рубль действительно выглядел дорогим относительно своей многолетней нормы.
Это важный сигнал.
Речь шла уже не только о возвращении курса после девальвации 2024 года.
К середине 2026 года рубль в определенный момент оказался объективно дорогим относительно структуры цен внутри России и у ее торговых партнеров.
А чрезмерно дорогая валюта начинает сама создавать дисбалансы.
Почему слишком крепкий рубль становится проблемой для экспортеров
Представим российского экспортера, который ежемесячно получает $1 млрд выручки.
При долларе по 100 рублей после конвертации это 100 млрд рублей.
При долларе по 75 — только 75 млрд.
При неизменном долларовом объеме продаж компания теряет четверть рублевой выручки.
А зарплаты сотрудников, железнодорожные тарифы, электроэнергия, внутренние услуги, часть налогов и множество других расходов продолжают рассчитываться в рублях.
В итоге укрепление национальной валюты может резко сжимать маржу экспортного бизнеса.
Особенно сильно страдают компании с высокой долей рублевых расходов и экспортной выручкой в валюте.
Для государства действует похожая логика.
Часть доходов бюджета связана с экспортом сырья. Чем меньше рублей государство получает при конвертации одного доллара экспортной стоимости, тем менее комфортным становится крепкий курс для бюджетной системы.
Поэтому курс 70 рублей за доллар выглядит хорошо для человека, собирающегося покупать импортный смартфон или отдыхать за рубежом, но для ориентированной на экспорт экономики он способен создавать весьма болезненные последствия.
Зато крепкий рубль помогает бороться с инфляцией
Есть и обратная сторона.
Если доллар падает со 100 до 75 рублей, дешевеет валютная составляющая импорта.
Это касается готовых товаров, оборудования, электроники, автомобилей, лекарственных компонентов, сырья и производственных комплектующих.
Снижение стоимости импорта постепенно распространяется по цепочке на внутренние цены.
Банк России неоднократно отмечал дезинфляционное влияние укрепления рубля.
Но здесь есть важное ограничение.
Доллар подешевел на 20% — это не значит, что импортный товар в магазине должен автоматически подешеветь на 20%.
В конечной цене есть логистика, пошлины, налоги, зарплаты, аренда, банковские комиссии, складские расходы, маржа дистрибьютора и ретейлера.
Кроме того, компания могла купить товар несколько месяцев назад по старому курсу.
Поэтому перенос валютного курса в потребительские цены происходит с задержкой и всегда значительно слабее движения самого USD/RUB.
Тем не менее для ЦБ крепкий рубль оказался дополнительным инструментом охлаждения инфляции.
К июлю 2026 года годовая инфляция снизилась до 6%, а ключевая ставка — до 14%.
И здесь мы подходим к причине, почему период экстремально сильного рубля, вероятно, уже проходит.
Почему рубль начал слабеть
Почти все факторы, которые двигали доллар к 70–75 рублям, теперь либо перестают усиливаться, либо начинают работать в противоположную сторону.
Первое — снижается ключевая ставка.
С 21% она уже опустилась до 14%.
Разница огромная.
Чем ниже доходность рублевых инструментов, тем меньше финансовое наказание за хранение валюты и тем дешевле кредит для импортеров и потребителей.
Следовательно, ставка постепенно перестает быть настолько мощным щитом для рубля.
Второе — восстанавливается импорт.
Сильный рубль сделал зарубежные товары выгоднее, а снижение ставок постепенно оживляет кредит и внутренний спрос.
Больше импорта означает больше покупок юаней, долларов и другой валюты.
Третье — ухудшились экспортные цены.
Банк России уже зафиксировал снижение средней цены Urals с $63,52 в июне до $59,02 в июле. С учетом лага этот эффект способен отражаться на валютном рынке в августе и сентябре.
Четвертое — экспортные компании уже уменьшили продажи валюты.
В июле их чистые продажи сократились почти на 20% относительно июня — до $22,2 млрд. Пока это все еще высокий объем, но направление движения изменилось.
Пятое — бюджетные операции больше не дают той поддержки, которую давали в отдельные периоды 2025 года. При текущей конструкции они способны формировать чистый спрос на валютные активы.
И результат уже виден в котировках.
В июле средний курс доллара вырос примерно на 5,8% относительно июня. На конец месяца официальный USD/RUB составлял около 79,86. К 15 августа официальный курс поднялся уже до 84,54.
То есть разворот не является теоретическим сценарием.
Он уже начался.
Значит ли это, что доллар снова пойдет к 100?
Не обязательно.
Для возвращения доллара устойчиво выше 100 рублей нужно, чтобы баланс валютного рынка изменился намного сильнее.
Например, одновременно должны заметно сократиться экспортные поступления, вырасти импорт, ускориться снижение ставок или увеличиться спрос на иностранные активы.
Пока торговый баланс остается профицитным.
За первое полугодие 2026 года Россия получила $65,4 млрд положительного сальдо торговли товарами и $34,1 млрд профицита текущего счета. Это серьезная фундаментальная поддержка рубля.
Но и возвращение доллара к 70 с последующим закреплением там теперь требует сильного набора встречных факторов.
Ставка уже не 21%.
Импорт растет.
Нефтяные цены снизились.
Бюджетные операции изменились.
Реальный курс рубля остается высоким относительно многолетней медианы.
Поэтому диапазон 70–75 выглядел скорее результатом исключительно благоприятного сочетания факторов, чем новой вечной нормой.
Консенсус аналитиков, опрошенных Банком России в июле, предполагал средний USD/RUB около 78,4 в 2026 году, 86,6 в 2027-м, 92,7 в 2028-м и 95,8 в 2029 году. Это не официальный прогноз самого ЦБ, а медиана ожиданий участников макроэкономического опроса, поэтому воспринимать эти цифры как обещанный курс нельзя.
Направление этих ожиданий, однако, показательно: рынок скорее закладывает постепенное ослабление рубля по мере снижения ставок и нормализации импорта, а не продолжение движения доллара к 60–70.
Почему доллар по 100 и доллар по 70 могут существовать при одной и той же экономике
Это, пожалуй, главный вывод из истории последних лет.
В 2024 году можно было увидеть доллар выше 100 рублей.
Через полтора года — около 70.
Российская экономика за это время не стала на 30% производительнее, конкурентоспособнее или богаче в долларовом выражении.
Изменился баланс валютного рынка.
Высокие ставки подавили импорт.
Экспортеры продолжили приносить валютную выручку.
Движение капитала осталось ограниченным.
Часть импортной продукции была замещена.
Продажи валюты экспортерами оставались высокими.
Бюджетные операции в отдельные периоды добавляли предложение.
В результате желающих продать валюту оказалось слишком много относительно желающих ее купить.
Курс пошел вниз.
Теперь маятник начинает возвращаться.
Крепкий рубль стимулирует импорт. ЦБ снижает ставку. Экспортные цены ухудшились. Продажи валюты компаниями сокращаются. Поэтому спрос и предложение постепенно приходят к более сбалансированному состоянию.
Кто выигрывает от крепкого рубля
Для импортера крепкий рубль — снижение себестоимости валютных закупок.
Для компании, покупающей иностранное оборудование, — возможность дешевле провести модернизацию.
Для человека, который тратит деньги за рубежом, — рост покупательной способности рублевых доходов.
Для Банка России — дополнительное снижение инфляционного давления.
Для бизнеса, использующего иностранные комплектующие и получающего выручку преимущественно внутри России, — потенциальное расширение маржи.
Но выгода появляется только в той части себестоимости, которая действительно зависит от валюты.
Кто проигрывает
Главный проигравший — экспортер с большой долей рублевых расходов.
Долларовая цена товара может не измениться, а рублевая выручка при падении USD/RUB со 100 до 75 уменьшается на 25%.
Далее давление переходит на бюджет, сырьевые отрасли и инвестиционные программы экспортных компаний.
Парадокс в том, что чрезмерно сильный рубль способен одновременно помогать снижению инфляции и тормозить доходы экспортной части экономики.
Поэтому вопрос «какой курс выгоден России?» сам по себе некорректен.
Импортеру выгодно 70.
Экспортеру комфортнее 100.
Потребителю приятнее дешевый доллар.
Бюджету при прочих равных удобнее получать больше рублей за экспортную валюту.
ЦБ заинтересован прежде всего не в конкретной цифре USD/RUB, а в том, чтобы валютный курс не разрушал ценовую стабильность.
Прогноз курса рубля к доллару на Q3 и Q4 2026 года
Если нужно понять направление рубля на горизонте нескольких месяцев, одна новость о нефти или очередная геополитическая встреча дают слишком мало информации.
Гораздо полезнее одновременно следить за несколькими показателями:
- экспортом и импортом: сокращение торгового профицита работает против рубля;
- объемом продаж валюты экспортерами: резкое снижение предложения способно быстро поднять USD/RUB;
- ключевой ставкой: чем быстрее ЦБ смягчает политику, тем слабее процентная поддержка рубля;
- ценами Urals и другими экспортными ценами с лагом примерно один-два месяца;
- операциями Минфина и Банка России по бюджетному правилу;
- восстановлением потребительского и инвестиционного импорта;
- текущим счетом платежного баланса;
- ограничениями трансграничного капитала и любыми изменениями санкционной инфраструктуры.
Если сразу несколько показателей начинают двигаться против рубля, вероятность устойчивого роста доллара заметно увеличивается.
Так почему же рубль подорожал?
Потому что в 2025 — первой половине 2026 года на российском валютном рынке возник необычно сильный дисбаланс.
Экспортеры продавали много валюты.
Торговый баланс оставался положительным.
Высокая ключевая ставка делала рубли дорогими и одновременно подавляла импорт.
Трансграничный вывод капитала оставался ограниченным.
Потребность в иностранных финансовых активах снизилась.
Бюджетные операции в отдельные периоды дополнительно увеличивали предложение валюты.
А импорт не успевал поглощать весь этот поток.
В итоге доллару просто не хватало покупателей по цене 100 рублей.
Потом не хватало по 90.
Затем по 80.
В моменте рынок дошел примерно до 70–71.
Но именно этот сильный рубль начал запускать обратный процесс.
Импорт становится выгоднее. Ставка снижается. Покупать валюту становится дешевле с точки зрения упущенной рублевой доходности. Экспортные цены ухудшились. Продажи валюты компаниями сокращаются.
Поэтому движение USD/RUB к 84–85 в августе выглядит не аномалией, а логичным восстановлением баланса после очень сильного укрепления.
Главная ошибка сейчас — экстраполировать движение 2025 года в бесконечность и ждать доллар по 60 только потому, что полтора года назад он уже прошел со 100 до 70.
Курс не движется по инерции.
Он движется вслед за балансом валютных потоков.
И этот баланс в августе 2026 года уже заметно отличается от того, который сделал рубль одной из самых сильно укрепившихся валют предыдущего периода.
